Название:
Право первой ночиДобавлен:
15.12.2025 в 23:54Категории:
Измена 18 лет Минет
Снится Кате сон, да такой явный, будто и не сон вовсе. Будто бежит она по лесу, а сумерки лесные, липкие, уже и небо собой затянули, и тропинку из-под ног вытянули. Чащоба кругом, ветки-лапы хлещут по лицу зло, а земля под босыми ступнями стылая. И страх за спиной дышит, гонит её, не даёт обернуться. А оборачиваться и не надо — слышит она хруст за спиной, тяжёлый, волчий. И видит краем глаза, как в кустах орешника два угля недобрых зажглись. Бежит Катя, не помня себя, косы по ветру растрепались, сердце в горле колотится бешеной птахой. Спотыкается о корень, летит в мох, и тут же волчья морда над ней, слюна с клыков на щеку каплет. Лютый зверь, сейчас горло перехватит.
И только вздохнуть она успела в последний раз, как тень накрыла её исполинская, и рёв такой раздался, что деревья зашатались. Не медведь — а гора ходячая, бурая, поднялся из-за елей на задние лапы. Махнул лапищей своей, и отлетел серый волк в кусты, будто ветошка, только взвизгнул тонко. А медведь тот обернулся к ней, наклонился, и почуяла она запах его — мёда, хвои и силы дикой. Подхватил он её на руки бережно, прижал к груди тёплой, и понесло её в самую темень лесную. Сознание её тает, плывёт, и лишь успевает она сквозь дрёму увидеть избушку на поляне, крепкую, ладную. И покой такой на неё находит, какого и наяву не знала.
А очнулась уже в перине пуховой, в неге телесной. В избе тепло, лампада перед иконой теплится. Глядь — а над ней не медведь уже, а хозяин здешний. Богатырь с бородою окладистой, в рубахе простой, и глаза его глядят ласково, а сила в них всё та же, медвежья. Гладит он её по растрепанным волосам рукою своей тяжёлой, хозяйской, и шепчет что-то беззвучно. Опускает Катя глаза свои долу и видит — а на ней лишь сорочка ночная, тонкая, вся от страха и бега взмокла. И рука та хозяйская с волос сползает ниже, на шею, на грудь... ниже. Вскрикнула Катя и проснулась. Лежит на своем сеннике, вся в жару, в поту липком. Сорочка к телу прилипла, а меж ног горячо и влажно сделалось. И образ богатыря того из головы не идёт, и стыдно ей, и сладко до одури.
Солнце еще ленивое, а деревня уже гудит, как растревоженный улей. Петухи глотки дерут, мычит скотина, скрипят ворота. Потянулся народ на работы: кто в поле, кто на скотный двор. Идёт и Катя в усадьбу барскую, а в голове всё сон тот, да рука хозяйская, медвежья. Весь день работа из рук валится: то воду разольёт, то пыль не там смахнёт. А перед глазами — темень лесная и шёпот беззвучный. Марфа Игнатьевна, барыня, хмурится, но молчит, видит — не в себе девка.
Вечер тенью длинной по земле ползёт, когда выходит Дуня за ворота усадьбы, усталая. А там он, Степан её, дожидается. Много парней ладных за Катенькой ухаживали, первая красавица, что тут скажешь. А ей люб был лишь Степан. Хоть и сын конюха, да башковитый такой, что сам Захар Демидович его приметил, в город отправил уму-разуму учиться, хозяйство вести. Вот воротился недавно, помощником к старосте приставлен, на практике. Улыбнулась ему Катя, и отлегло от сердца. Обнял её Степан, крепко, уткнулся носом в волосы, что пахнут травами да солнцем. Запускает руки под сарафан, талию тонкую находит, кожу гладкую.
— А ну, кыш от девки, голубь!
Голос скрипучий, будто телега несмазанная. Еремей Кондратьич, староста. Сухой, как щепка, мужичонка, с волосами сальными,
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Вот она пришла весна для понибоя