Название:
В синагогеДобавлен:
31.01.2025 в 09:40Категории:
По принуждению Минет Странности
сказала шлюха, — Я бы, если б немкой была... – мечтательно вздохнула. Уже через мгновение светлая меланхолия на её лице изменилась раздражением, неприятно покалывающим а груди раздражением.
"Не быть мне немкой." – произнесла она вполголоса.
— Маркиза, – голос Глеба резонировал от стенок её ушной раковины. Щекотно. — Нет уже никакой Германии. Есть только мы. И злоебучая эта синагога.
Голос прилипал к слизкой от пота коже. Потец – испарина, появляющаяся на телах ни живых, ни мёртвых.
— А ты откуда знаешь?
— Я не знаю. – ответил он, — Чувствую.
— Умеешь красиво сказануть. – мусорок подмигнул Глебу.
Тревожное безмолвие синагоги нарушило чавкание деда, при этом, не делая обстановку менее напряжённой. Наоборот – синагога, Синагога с большой буквы "С", подражая режиссерам низкопробных ужастиков, будто пыталась нагнать саспенса монотонными, повторяющимися звуками. Изредка звуки затихали.
Глеб нервозно покусывал подушечки пальцев – некогда Катькиных, а теперь принадлежащих кому-то свыше. За этим телом, за телом шарнирной куклы на было самой Кати, да и неизвестно, была ли Катя вообще. А если и была, то, наверное, не подозревала о своём существовании. Тело, мясная секс-игрушка вовсе перестала сопротивляться. Бутафорское подобие Божьего дыхания покинуло его с выталкиваемым ноздрями воздухом, разум же остался – настолько, насколько может быть нужен секс-кукле.
Ему стало тошно. Эта болезненная, безвольная слабость напомнила о чем-то старом, давно забытом, затерянном на перекрёстке памяти. Тошноту вызывали не сами воспоминания, а то, чем они были вызваны. Этим чем-то, именно "чем-то", подумал Глеб; был кусок мяса, слишком по-человечески лежащий у него на коленях – и именно он был объектом желания. А объекту совершенно необязательно быть привлекательным, ведь, по правде, влекомого манит не столько он, сколько собственное отражение в нём. Например, видя в девушке очень безщащитную и не менее мерзкую нацистскую пленницу, он даёт себе возможность сыграть в бравого красноармейца, даёт возможность насладиться самим собой. Эта аутоэротическая страсть находит разрядку лишь в других людях, потому что "я", настоящий объект влечения, не может существовать без Других.
— Катя!
— Чего надо?
— Можно тебя на пару слов? – он указал на дверь.
— Не-а.
Глеб вздохнул.
— Ну Катя, ну маркиза, ну крокодил души моей! – молитвенно сложил руки, — Правда, нужно тебе кое-что рассказать.
Мужчина наблюдал за её реакцией, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в мимике, тембре голоса, ритме дыхания, биении сердца. Ничего толком не переменилось, только сизенькие брови чуть поменяли свой угол наклона, а шея стала неприятно, мокро и липко горячей. "Боится, значит..." – это показалось ему хорошим знаком.
— Ну ла-адно. – протянула Катя, спрыгивая на пол.
Они покинули помещение под низкий, басистый, истошный хохот полицая. Холодная стена земля походила на расчлененённый каким-то психопатом труп – казалось, что сейчас закадровый голос диктора начнёт рассказывать ужасающие подробности убийства. Но он то ли не хотел, то ли не мог. Поэтому из его горла вырвались лишь хриплые стенания, уж больно похожие на вытье ветра. Глеб попытался вспомнить, может ли ветер быть таким голосистым, небо красным небо красным, а земля кровисто-лоснящейся, однако оставил эти размышления на потом. Сейчас нужно было действовать.
— А ты знаешь... – начал он.
— Нет, бля! – отрезала Катя, — Насиловать будешь? Вы, мужичье, только об одном думаете.
— А как о можно другом думать, если такие как ты только на это способны?
— Спрос рождает предложение. – обиженно ответила проститутка, накручивая ломкую прядь волос на палец, — А чё ты там спросить хотел?
Глеб остановился. Катя остановилась тоже. Возле трассы, вдоль которой они шли, виднелся чугунный столб с когда-то, наверное, белой табличкой. Теперь же она покрылась желтовато-коричневым налётом.
—
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Один раз